Первый председатель Службы безопасности Украины, экс-премьер-министр, экс-председатель СНБО и экс-министр обороны, генерал армии Евгений Марчук в интервью Дмитрию Гордону рассказал о своей работе над архивами НКВД, об отношениях руководства УССР и украинской интеллигенции, а также о том, как он сам из винтика советской системы превратился в ее оппонента.

17 Августа, 2015 10:00

Пожалуй, для меня Марчук в первую очередь разведчик — обаятельный, как Банионис в фильме “Мертвый сезон”, и непотопляемый, как Джеймс Бонд, причем не только потому, что в молодости его в течение года к нелегальной работе в одной из североамериканских стран готовили и что большую часть жизни он верен туалетной воде “Фаренгейт”, которой в советских шпионских романах пользовались разведчики. Все это пикантные мелочи — главное, что в опасных жизненных передрягах индивидуальную игру Евгений Кириллович предпочитает командной и как никто другой умеет уйти в тень и ждать своего часа.

После парламентских выборов 2006 года, на которых именной блок Марчука получил унизительные 0,06% голосов, он на протяжении восьми лет вел жизнь затворника, внутренне оставаясь этакой сжатой пружиной, которая распрямилась в начале 2014-го, когда разразился крымский кризис. Уже подзабытый было политик вдруг появился в студии популярного ток-шоу, где дал жесткий, нелицеприятный анализ ситуации, и, когда все в режиме онлайн убедились, что его прогнозы шокирующе точны, взгляды потрясенной общественности с надеждой устремились к нему.

Несмотря на то что этот человек находился на политической авансцене долгое время, сведения о нем довольно скудны, а его образ окутан флером таинственности. Известно, что ЕКМ, как называли Евгения Кирилловича сослуживцы, встретил развал Союза в звании генерала КГБ, с блистательным послужным списком и орденом, полученным за работу в пятом, “идеологическом” отделе. Мало кто верил тогда, что первая Верховная Рада независимой Украины проголосует за назначение вчерашнего кагэбиста председателем СБУ (тогда СНБУ), ведь среди народных депутатов было немало диссидентов и бывших политзаключенных, с инакомыслием которых по долгу службы Марчук был обязан бороться, тем не менее его кандидатура прошла на ура.

Это казалось чем-то из области фантас­тики, но украинские либералы и вольнодумцы дружно поддержали Евгения Кирилловича и на президентских выборах 1999-го, а поэтесса Ирина Ратушинская, которой в советское время Марчук носил в камеру СИЗО томики Булгакова, Шварца и Тютчева, даже сравнила его с апостолом Павлом, который сперва занимался гонениями на первых христиан, а потом уверовал и крестился.

Евгений Кириллович, впрочем, не только впечатлительную интеллигенцию, но и рациональных коллег очаровывал — первый руководитель украинской внешней раз­ведки Александр Шарков, в частности, охотно рассказывал, как в 1993 году официальная делегация СБУ во главе с председателем Службы Марчуком прибыла в США для переговоров с руководством ЦРУ. Директору ЦРУ украинские коллеги настолько понравились, что в конце визита он предоставил им для экскурсионных целей свой служебный 10-местный самолет, а Евгений Кириллович с сидевшим за штурвалом пилотом ВВС США разговорился, и тот не только рассказал, как некогда воевал во Вьетнаме, но и любезно пригласил гостя к себе в кабину на место второго пилота, а после взлета передал ему управление.

Я оглянулся, — вспоминал Шарков, — и увидел, что начальника контрразведки Скибинецкого и сопровождавшего нас резидента ЦРУ в Украине Майкла Хоуленда, беседовавших на заднем сиденье, укачало, они задремали, склонив головы друг другу на плечо. Я показал на них нашему офицеру безопасности в Вашингтоне Игорю Хижняку и сказал: “Разве могли мы еще не­сколько лет назад представить, что будем лететь в самолете директора ЦРУ, которым управляет председатель СБУ, а на заднем сиденье будут мирно похрапывать, обнявшись, шеф украинской контрразведки и резидент ЦРУ?”

Разумеется, не все от Евгения Марчука были в восторге, кто-то его и побаивался — тем более что молва моему собеседнику чемоданы компромата и даже некие эзотерические знания приписывала. Надо ли удивляться тому, что одни “бдительные товарищи” в лоббировании интересов российского капитала Евгения Кирилловича обвиняли, другие агентом ЦРУ называли? Не будем гадать, искренне они это делали или пытались мощного и опасного конкурента дискредитировать, просто отметим: теперь у общественности появился шанс окончательно выяснить, пророссийский Марчук, проамериканский или все-таки проукраинский.

Для переговоров с Россией, — твердил он, — пилотаж высшего класса, а не планеризм, даже очень патриотический, нужен”, и наши власти его, наконец, услышали. Сам Евгений Кириллович зарекомендовал себя настоящим асом в этой сфере еще 20 лет назад, когда переговоры по Договору о дружбе и сотрудничестве с Россией вел (в итоге позиция Украины там в большинстве пунктов возобладала). В мае наряду с Владимиром Горбулиным он вошел в состав экстренно переформатированной украинской делегации, которая нащупывает в Минске политические пути урегулирования кровавого конфликта на юго-востоке страны.

Вряд ли работа в одной команде Марчуку и возглавляющему нашу делегацию в Минске Леониду Кучме удовольствие доставит. Первый хорошо помнит, как указом президента Кучмы был в 1996 году с беспрецедентной формулировкой “за создание собственного политического имиджа” из премьер-министров разжалован, да и свою отставку с поста министра обороны в 2004-м считает “очень поспешной” — такой, в которой многое “выглядело непристойно”. Точно так же и Леонид Данилович не забыл, что, будучи секретарем СНБО и зная о том, что кабинет президента прослушивается, предупредить его Евгений Кириллович нужным не счел, но кто прошлое помянет… Похоже, когда речь о жизни и смерти Украины идет, эти два не шибко симпатизирующих друг другу государственных мужа готовы отодвинуть в сторону личные обиды и старые счеты.

…Кстати, Марчук однажды заметил: “Я не Матросов и не камикадзе, но, когда нужно будет закрыть собой “дот” и отстоять честь Украины, я это сделаю — дело доведу до конца”.

Разочарований было много, сокрушаться не единожды приходилось, но жизнь это мне не отравляло

— Евгений Кириллович, я вот на мысли себя поймал, что мечты все-таки сбываются. Много лет мне очень хотелось поговорить с вами по душам, животрепещущие вопросы задать и получить на них искренние, прямые ответы, и, надеюсь, сегодня это удастся. Вы, генерал армии, были первым председателем Службы безопасности независимой Украины, а также премьер-министром, секретарем Совета национальной безопасности и обороны, минист­ром обороны наконец, — то есть практически все ключевые государственные посты, кроме президентского, занимали, а исторической личностью сегодня себя ощущаете?

— Если честно, то не совсем. Может, когда-нибудь и начну ощущать, но пока еще до этого не дошло… Я больше парламентские времена свои вспоминаю (народным депутатом дважды меня избирали), потому что сейчас в Верховной Раде сконцентрировано практически…

— …все зло…

— Ну не только — есть там и хорошее. В ней острие всех проблем, которые налицо и которые не спрячешь, — это и тенденций, и персоналий касается… Радует, что там молодых ребят много, — они, может, еще не все умеют, не всегда тактику просчитать могут, но, в принципе, надежда есть, что этот парламент — именно парламент! — не сразу, но вырулит.

Признаю ли я сам себя человеком, который влияние на ход исторических событий оказывал? Трудно сказать, но украинская история времен независимости в тот самый острый период, в котором действовать мне пришлось, останется, безусловно, со мной.

— Вы можете опровергнуть мое мнение или же подтвердить, но именно вас я считаю самым осведомленным, наиболее информированным украинским политиком. Это правда, что о современной, да и о советской Украи­не боль­ше вас не знает никто?

— Когда еще в КГБ я работал, один о-о-очень большой, как мне тогда казалось, начальник в не самой приятной для меня ситуации сказал: “Мы, конечно, знаем не все, но очень и очень много”. Вот и я не могу утверждать, что самой полной информацией располагаю, но мне, безусловно, немало такого известно, что на политическую поверхность не выходило. Очень многие значимые в историческом смысле процессы (имею в виду нормальные, с войной не связанные) главным образом на политической арене фиксируются, но это лишь верхушка айсберга — зачастую они такие бэкграунды имеют, которые, может, выносить на всеобщее обозрение и не надо, более того, иногда хотелось бы кое-что не знать. Как говорится, “во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь”.

— Вот я и хочу вас спросить: это знание жизнь вам не отравило?

— Нет, потому что… В далекие времена моей молодости, когда подготовку по линии разведки я проходил, в курс обучения кроме всяких специальных вещей много такого входило, что не только разведчику нужно, но и вообще всем, чья жизнь экстремальными неожиданностями богата и с большими перегрузками связана. Там нам объясняли, как со стрессовыми ситуациями справляться, чтобы в истерику не впасть, в хандру…

Кстати, если какие-то усилия приложить, этому почти любого научить можно. Как, допустим, излишне напряженное состояние нормализовать, находясь в квартире? Есть очень простой прием.

Человек как биологический вид в окружении растений формировался — в высоких широтах, где снег большую часть года лежит, первобытные люди не жили. Листва укрытие им обеспечивала, а за ее пределами их опасность подстерегала, поэтому зеленый — наиболее комфортный, благоприятный для человека цвет. Как же быть, если лес или парк недоступен, — предположим, зимой в квартире? Обычные зеленые листочки формата А4 для детских поделок нужно подвести к глазам так, чтобы поле если не на 180, то хотя бы на 160 градусов закрыть, и 10–15 минут так посидеть нужно. Только при этом взгляд расфокусировать следует, на фактуре бумаги не концентрироваться и соответствующие словесные формулы повторять, потому что, как ни расфокусируй, а если истерика у тебя…

— …толку не будет…

— Короче говоря, такие приемы и многое другое, чему нас обучали, выстоять помогали, добиться, чтобы реальность тебя не разрушала, хотя не всегда этому противостоять удается. Любой человек — сложная психологическая конструкция…

— …всего лишь человек…

— …поэтому, к сожалению, по природе своей все-таки физиологичен, и все, даже его психология, с этим взаимосвязано. В общем, разочарований много было, сокрушаться не единожды приходилось, но жизнь это мне не отравляло.

В здание архива КГБ УССР физически я впервые зашел, только когда первым зампредом стал

— В КГБ СССР вы с 1963 года, все ступени прошли — это не то что сегодня, когда в Службу безопасности любой чуть ли не с улицы может попасть, причем сразу наверх…

— Не только я — все коллеги мои шаг за шагом по служебной лестнице поднимались: по-другому там не бывало.

Социальная Иконка